Недавно я написал статью «Проблемы реконструкции Библейского языка. 0. О понятии языка и проблемы реконструкции Библейского языка.», в которой наметил проект исследования эволюции Библейского языка через рассмотрение культурно-языковых контекстов Библейских книг, или их частей. Для меня, во время написания, было очевидно что в нашем достаточно ортодоксальном сообществе этот проект вызовет некоторый скептицизм, и ожидал полемики. В любом интеллектуальном движении рано или поздно появляется новаторское крыло, неудовлетворенное некоторыми частями ортодоксии: в католицизме во время Реформации, переход от взглядов Шлика к Карнапу-Нейрату в логическом позитивизме. Так и мы, в общем-то, являемся новаторским крылом, хоть и стремимся к ортодоксии, мы отрицаем современную нам „ортодоксию“ в виде православия и католицизма.

Михаил написал статью с некоторой критикой документальной гипотезы и критического подхода. Хочу сказать, что я понимаю скепсис: рационализация принесла христианству немало бед, и, как правильно заметил Михаил, может служить как открытие окна Овертона к сомнениям в Библейском повествовании.

Однако, хочу заметить, что не ставил целью критику истинности написанного в Библии. Это вопрос веры. Однако, в рамках нашей веры, у нас есть цели наших религиозных изысканий. Мы постулируем тот факт, что изначальное Откровение шло от Бога. Так же наше намерение постичь изначальный, не засоренный другими языками смысл писаного Откровения тоже нами постулируется.

Так что, я хотел бы разделить скептицизм по отношению к содержанию, и по отношению к форме.
Из Библейской критики никак не следует скептицизм по отношению к содержанию, только к форме, а точнее к мифам развитым вокруг текстов. Это принципиально важно, потому что, было бы глупо отрицать, что искажения (сознательные ли, или нет) были всегда. И что язык менялся всегда, а так же, что язык зависит культуры. Ну не мог автор книги Исайи полностью абстрагироваться и культурных особенностей. И если мы хотим приблизиться к его пониманию текста который он же написал, нам при чтении необходимо учитывать культурные особенности, которые могли отразиться на тексте. Только так мы сможем приблизиться к максимально аутентичному языку текста, а следовательно, так как мы верим, что события, поучения, и вообще все написанное в тексте — есть Откровение Бога — приблизиться к аутентичному языку, а следовательно и понимаю Откровения.
Библейская критика, и в частности мой проект нацелен исключительно на приближение к Откровению, а никак не к скепсису по отношению к нему.
А теперь коротко по поводу других концепций библейской критики относительно Пятикнижия.

По поводу консервативных.
В академическом дискурсе гипотезы о буквальном авторстве Моисея являются чем-то маргинальным. Причин много, я их излагал в статье.
Однако, сейчас существует так называемая „Supplementary hypothesis“. В отличии от документальной гипотезы, которая гласит что Пятикнижие было составлено из нескольких текстов одной монотеистической традиции очевидно, одной религии, но независимо друг от друга написанных и в разное время. Хотя и по поводу времени идут дискуссии. Тогда как Supplementary hypothesis гласит, что Пятикнижие появилось посредством добавления постепенно разных текстов, как бы „навешивания текстов“: Сначала Второзаконие при Иосии, потом, во время Вавилонского плена были составлены исторические книги от книги Иисуса Навина до 4 Царств.

Яхвисткий источник был написан под конец Вавилонского плена. Тогда как Жреческий кодекс был составлен уже во времена Второго Храма (пост-вавилон).

Думаю понятно, что это не столько альтернатива документальной гипотезе, сколько ее извод, ее разновидность.

По поводу апологии документальной гипотезы можно почитать уже кидаемом мною на канал труде „The Bible with sources revealed“ Ричарда Фридмана. Работа новая (2003 год), так что по сути является достаточно актуальной.

По поводу противоречий.
Михаил пишет, что Левит 17:1-9 оставляет простор для маневра. И это в общем-то права. Но простор для маневра остается для того, кто очень хочет увернуться. Текст ясно говорит о том, что всесожжение можно приносить только в Скинии. Другое дело, как нам толковать такое повеление: как приношение только в определенной точке пространства, или как направленность, что Скиния это место обитания Бога, и что приношение только в Скинии имеет ввиду приношение только Богу, а не другим богам. У меня есть мысли по этому поводу, но я считаю, что это лучше будет разобрать уже походу нашего исследования, так как это зависит, опять же, от культурно-языкового контекста.

Резюмируя, еще раз замечу: Библейская критика в нашем понимании и нашем проекте имеет своей целью приближение к языку Откровения, но никак не скептицизм по отношению к самому содержанию Откровения. Наша задача — понять Откровение, а не подтвердить или опровергнуть.