В традиционном правопорядке Древнего Востока и библейского Израиля не существовало категории «мужской измены» в браке в том виде, как её понимает современное общество. В юридическом смысле изменой считалось нарушение женщиной супружеской верности. Это связано с самой природой брака как патриархальной структуры, где муж выступал главой семьи и обладал верховной властью над своими домочадцами, включая право вершить суд внутри своей семьи.
За женскую измену в библейском законе предусматривалось высшее наказание — смертная казнь, поскольку она рассматривалась как нарушение прав мужа и подрыв семейного порядка. В то же время глава семьи по закону мог иметь наложниц или вступать в связь с женщинами, не находившимися в брачном союзе, что не считалось изменой. Иное дело — если мужчина вступал в связь с законной женой другого свободного человека: это квалифицировалось как тяжкое преступление, нарушающее права другого мужа-суверена. В таком случае наказанием также могла быть смертная казнь.
В христианской традиции утвердилась моногамная модель брака, однако и здесь сохранялся принцип патриархального устройства семьи: муж признавался главой, а жена и дети — подвластными ему. Поэтому в юридическом смысле категория «измены» применялась только к жене, и рассматривалась как нарушение порядка, установленного Богом.
Согласно древней логике права, так как жена находилась под абсолютной властью своего мужа, она не могла заключить равноправный договор со своим господином. Муж брал ее в жены у ее отца и давал за нее выкуп. Это означало, что жена не имела правовой возможности «предъявлять» мужу обвинение в измене. Если же муж вступал в греховную связь, то его проступок трактовался не как «измена жене», а как грех перед Богом — нарушение заповедей. В этом случае речь идёт не об измене жене, а о личных отношениях мужчины с Богом, которые лежат в сфере духовно-религиозной, а не правовой.
В библейской традиции мужчина и женщина рассматриваются как различные по своей природе и призванию. Поэтому идея абсолютного равенства полов в браке никогда не имела религиозного основания. Женщина, согласно святоотеческому пониманию, обретает свою честь и достоинство в хранении целомудрия и верности мужу. Потеря девственности вне брака или супружеская измена воспринимались как утрата этой чести и как грех против установленного Богом порядка.
Для мужчины же блуд, хотя и является личным грехом, за который он даст ответ перед Богом, не имеет того же социально-иерархического измерения. Блуд женщины нарушает саму божественную иерархию «Бог — муж — жена» и потому трактуется Церковью не только как индивидуальный грех, но и как подрыв священного порядка семьи, которая в христианском понимании есть «малая церковь». В этом смысле женская неверность воспринимается не просто как моральное преступление, но как духовное отступление, близкое к богоборчеству.
