Понятие «пролетарий» в классическом римском обществе и в марксистской теории относится к различным категориям населения и имеет принципиально разные социальные и юридические характеристики.

В Древнем Риме пролетарий (лат. proletarius) представлял собой свободного гражданина, находившегося на нижней ступени имущественной иерархии. Несмотря на скромное материальное положение, такой гражданин сохранял формальный правовой статус, равный статусу представителей высших сословий, включая сенаторов. Он не подлежал налогообложению, имел право на участие в народных собраниях, мог владеть землёй (в случае повышения имущественного статуса), а его служба в армии рассматривалась как добровольноеи почётное право, а не как форма принуждения. Кроме того, римские пролетарии нередко получали государственные распределения (например, хлеб) из общественных фондов, что, возможно, отражало принцип коллективного участия граждан в военной и экономической добыче. Таким образом, пролетарии Рима представляли собой свободных, но малоимущих граждан, обладавших рядом прав и привилегий в рамках полисной системы.

В противоположность этому, в марксистском дискурсе термин «пролетариат» применяется к категории наёмных работников, лишённых собственности на средства производства, происходящих преимущественно из бывших крестьянских и мещанских сословий. В отличие от римских пролетариев, данные группы часто имели ограниченные или вовсе отсутствующие политические и гражданские права, подвергались налоговому бремени и воинским повинностям. В римской системе им бы соответствовали не граждане-пролетарии, а скорее провинциалы, колоны или рабы.

Аналогичным образом марксистское определение буржуазии также отсылает к социальным категориям, возникшим из несвободных или ограниченных в правах сословий (мещан, горожан), которые, хотя и обладали бо́льшим материальным достатком, по сути оставались вне классического понятия гражданства в римском смысле.

Таким образом, сопоставление марксистских и римских понятий «пролетарий» и «буржуазия» свидетельствует о значительных различиях как в правовом статусе, так и в социальном положении этих категорий, что требует осторожности при проведении историко-социальных параллелей.

С точки зрения сословной структуры, важно отметить, что в классическом римском обществе отсутствовало сословное деление в средневековом или новоевропейском понимании. Все римские граждане составляли единое правовое сословие, внутри которого, однако, существовала значительная имущественная и статусная стратификация. Эта стратификация носила преимущественно социально-экономический, а не правовой характер: различия между сенатором и пролетарием были основаны на имущественном цензе, но не предполагали различий в базовых гражданских правах.

Если экстраполировать это понимание на общественные структуры XIX века, то эквивалентом римских пролетариев можно считать представителей свободных сословий, не обладавших значительным имущественным капиталом. К ним могли бы относиться обедневшие дворяне (в том числе безземельные или мелкопоместные), казаки, почётные граждане, мелкие купцы, а также лица, состоявшие на государственной службе, включая врачей, учёных и других специалистов, имевших соответствующий служебный ранг. Объединяющим признаком этой группы является то, что они не подлежали подушной подати и воинской повинности, сохраняя при этом личную свободу и определённый правовой статус, но не обладая существенными средствами производства или доходами.

Таким образом, с позиций римской правовой традиции, пролетариями следовало бы считать не рабочих и крестьян, которые не обладали правосубъектностью, а именно свободных, формально полноправных граждан с ограниченными экономическими ресурсами, но без правового или сословного ущемления. Это позволяет переосмыслить термин «пролетарий» вне марксистского понимания, акцентируя его значение как равноправного члена гражданского общества, но не обладающего экономическим капиталом или землей.

Что такое буржуазия?

После рассмотрения термина пролетариат в его классическом и марксистском значениях, необходимо обратиться к понятию буржуазии, которое также претерпело значительные смысловые трансформации в рамках социально-политических теорий XIX века.

Исторически слово буржуа (от фр. bourgeois, происходящего от старофранцузского burgeis, т.е. «житель города»), первоначально обозначало горожанина, то есть представителя мещанского сословия. В феодальной и постфеодальной правовой системе мещане, как правило, находились в категории податных сословий: они платили налоги, подлежали рекрутской повинности, а в ряде случаев — телесным наказаниям и другим формам правового ограничения. В отличие от свободных сословий — таких как дворянство или духовенство, — мещане юридически не обладали полной правосубъектностью и могли быть ограничены в правах на землю, передвижение или занятие определёнными должностями.

Таким образом, в контексте классического правопонимания буржуазия как социальная категория не относилась к свободным гражданам в античном смысле. Это были податные слои населения — крестьяне, ремесленники, мелкие торговцы, находившиеся в зависимости от государства. Получение статуса, выходящего за пределы этой группы — например, звание купца второй гильдии, почётного гражданина или потомственного дворянина, — означало правовой переход в более свободное или привилегированное сословие и, по сути, исключало человека из буржуазной среды.

Марксистская теория, в свою очередь, предложила подмену социальных ролей, отождествив буржуазию с о свободными сословиями, а пролетариат — с мещанами и крестьянами, лишёнными правосубъектности. При этом, с позиций классического права, возникает определённое семантическое смещение: в марксизме термин пролетариат, традиционно означавший свободного, хоть и малоимущего гражданина (в античном смысле), был применён к категориям лиц, происходивших преимущественно из зависимых, податных сословий. Аналогично, буржуазия — ранее не обладавшая полными гражданскими правами — в новой системе координат стала ассоциироваться с правящим классом и носителем экономической власти.

Такая подмена вероятно, преследовало идеологические цели — нивелировать правовые различия между сословиями, заменить категориальный аппарат, унаследованный от античного и феодального правопорядка, на терминологию, основанную на принадлежности к новому мировому порядку. Однако в попытке создать утопию в виде бесклассового общества свободных и равных граждан, где сословные различия были бы устранены, возникли новые формы зависимости и централизованного контроля, приобретавшие невиданные ранее признаки рабства.

Марксистская идеология оказала значительное влияние на правовые и социальные системы не только в СССР, но со временем во всех остальных государствах. Одним из её долговременных последствий стало формальное упразднение сословной структуры: все члены общества получили статус граждан, якобы равных перед законом.

С теоретической точки зрения, это сближается с римским понятием civitas — свободного и полноправного участника политической жизни. Однако на практике современный гражданин нередко оказывается зависим от государства в ещё большей степени, чем в феодальную эпоху — через налогообложение, воинскую обязанность и регулирование экономики и семейных отношений.

Таким образом, устранение сословных границ не устранило саму зависимость, а лишь трансформировало её: от личной зависимости перед сеньором к институциональной зависимости от государства. Спасибо товарищу Марксу должны сказать правители мира сего.

«Кто не работает, тот да не ест»

Велфер римский и современный: безусловный базовый доход. Почему апостол Павел осуждал римский Велфер

Для осмысления различий между системой государственной поддержки в Древнем Риме и современными формами социального обеспечения — включая концепцию безусловного базового дохода — необходимо учитывать различия в правовом статусе и сословной принадлежности граждан.

Римские пролетарии представляли собой свободных граждан, не обременённых налогами или обязательной воинской службой. Военная служба рассматривалась ими как почётное право, а не принудительная обязанность. Кроме того, многие из них были собственниками небольших участков земли. В отличие от этого, современный гражданин, несмотря на формальное равноправие, часто находится в финансово-административной зависимости от государства, в условиях налоговой нагрузки, воинской или иной государственной повинности и множества регулятивных механизмов. По своей юридической и экономической позиции он ближе к римским колонам, рабам или провинциалам, чем к классическому римскому пролетарию.

Так называемые "раздачи хлеба" в Риме были формой распределения военных трофеев, репараций и налоговых поступлений, полученных от покорённых народов. Хотя большая часть этих ресурсов концентрировалась в руках патрициата и элит, часть прибыли перераспределялась в пользу всех римских граждан. Это отражало понимание государства как союза равноправных, правоспособных членов, в отличие от современного юридического понимания государства как отчуждённого института.

Важно подчеркнуть, что римские пролетарии часто составляли основу легионов, а получение материальной поддержки в виде хлеба позволяло многим из них существовать без регулярного труда. Именно эта практика, по-видимому, стала объектом критики со стороны апостола Павла, который осуждал праздность как порождающую моральное разложение. Его позиция выражена в знаменитом высказывании: «Кто не работает, тот да не ест» (2 Фесс. 3:10), которое следует рассматривать как этическое осуждение социальной пассивности, независимо от правового статуса получателя поддержки.

Современный велфер, в свою очередь, отличается не только по институциональной природе, но и по экономическому механизму. Современный гражданин, по существу, отдает владельцам государства значительную часть своего дохода (в форме налогов, сборов и взносов - около 70%), из которой лишь малая доля (условно 10%) возвращается ему в виде социальных выплат. В противоположность этому, римский гражданин не вносил никаких обязательных платежей, но мог рассчитывать на часть трофейных доходов государства, условно 10%.

Таким образом, различия между римской и современной системой социального обеспечения состоят как в правовом статусе граждан, так и в экономических принципах перераспределения. Римская модель, несмотря на определённые риски поощрения праздности, исходила из иного представления о государстве и гражданстве, чем современные социальные государства, построенные на централизованной бюрократической системе и всеобъемлющем налоговом регулировании.